О буднях наркоконтроля: Алексей Шашарук рассказывает о борьбе с торговлей наркотиками

Начальник отделения по наркоконтролю и противодействию торговле людьми криминальной милиции ОВД Гомельского райисполкома Алексей Шашарук рассказал о буднях своих коллег.

Что такое наркоторговля для обывателя? Всего лишь сюжетная линия какого-то захватывающего детектива: где-то есть абстрактные торговцы зельем, которые заманивают в свои сети потенциальных потребителей, — и с ними призваны бороться органы правопорядка. Совсем другое восприятие, когда нежданно-негаданно беда эта стучится в дом: например, близкий человек превращается в растение, зависимое от «дозы», либо, не устояв перед соблазном легких денег, решает поработать курьером и ломает свою жизнь совсем не абстрактным, а реальным тюремным сроком. Вот тогда, сбрасывая с себя яркую клоунскую одежку лукавых обещаний красивой жизни, перед человеком возникает огромное, темное и дьявольски страшное по своей сути нутро этой проблемы. И если другие оперативные подразделения работают по факту (например, поступило заявление о краже, на место преступления выехала оперативная группа, и началось расследование), то в отделении наркоконтроля специфика работы подразумевает совсем другой подход: здесь нужно быть и тонким психологом, и аналитиком, иногда — немного артистом, а порой и смекалку проявить, интуицию подключить. И все для того, чтобы не ускользнули, как уж сквозь пальцы, ниточки, ведущие к злодеям, наживающимся на этом дурмане.

— Да, мы в своей профессии немного авантюристы, — говорит Алексей Шашарук. — И фактор удачи в нашем деле много значит. Недавно вот задержали курьера именно благодаря тому, что удача улыбнулась: на второй день после того, как она (девушка) попала в наше поле зрения, задержали именно с поличным в момент, когда пришла конкретно за наркотиком. Как раз патрулировали местность, и получилось, что она вышла из леса, а оперативные работники ее встретили.

— Можете Вы нарисовать портрет среднестатистического сбытчика наркотиков?

—  Это мужчина в возрасте 30–35 лет, ранее судимый или попадавший в поле зрения милиции, состоящий на каком-нибудь виде учета либо в милиции, либо в наркологии. Нашел «работу» в сети интернет на каком-то сайте или тематической площадке и стал закладчиком. 

— Может ли попасть в поле зрение наркоторговцев человек, который просто ищет работу на интернет-ресурсах? 

— Да, может. На объявления «Нужна работа», опубликованные в группах или соцсетях, иногда отвечают те, кто ищет распространителей наркотиков. На втором-третьем сообщении они обычно пишут, что это работа курьера, нужно развозить какой-нибудь товар. Настает момент, когда человек попадает к куратору, который обучает людей и говорит более предметно, что это не совсем законно, либо произносит слово «наркотик», либо по контексту становится понятно, что это за работа. 

— И самый лучший выход в этот момент — сказать себе «стоп» и обратиться в милицию?

— В этом контексте хочу напомнить, что если человек все же встал на этот путь, но потом опомнился и добровольно сдал наркотик, то он освобождается от ответственности. Подчеркиваю: именно добровольно, а не в момент, когда его уже взяли с поличным, но он не успел реализовать. К слову, о бдительности простых граждан. Недавно нам очень помогли жители деревни Берёзки, которые сообщили в дежурную часть о подозрительном паломничестве неизвестных людей в лесополосу, расположенную неподалеку. Так мы выявили место закладок. Стоит обратиться в милицию и по поводу пронаркотических надписей, которые можно встретить на стенах зданий.

— Как понять, что это про наркотическая надпись?

— Из контекста: надпись «Работа», ссылка на юзернейм телеграма и условное заманчивое обещание больших денег, например, «в неделю — тысяча долларов». Надписи делаются под трафарет краской либо бывают в виде стикеров. Проблема в том, что они рисуются в большом количестве. Мы можем привлечь человека и по ч. 4 статьи 328 (ответственность за незаконный оборот наркотиков), и за повреждение имущества. Он попадет в наше поле зрения как потенциально связанный с наркоторговлей. Соответствующие службы, сельсоветы должны также оперативно устранять подобные надписи.

— Что должно насторожить человека, ищущего работу, когда к нему обращаются с предложением?

— Начнем с того, что любая неофициальная работа должна настораживать. Потому что могут обмануть. Это другая тема, но человек может попасть почти что в рабство. Много подобных случаев в сфере строительства. А что касается закладчиков, все становится предельно понятно, когда начинают просить взять вещь, разделить ее на более мелкие партии, положить где-нибудь в лесу. 99 процентов случаев закладок делают в лесу.

— Какими механизмами борьбы пользуетесь, благодаря чему возможно быстро установить преступника?

— Дело непростое, потому что предметом преступления является наркотик. Нужно задержать с поличным, чтобы человек не мог сказать: это не мое, и уйти от ответственности. Для того чтобы такое задержание произвести, нужно где-то подключить знание психологии, где-то сыграть определенную роль. Когда кто-то попадает в наше поле зрения как подозреваемый в распространении, мы проводим проверочные действия  в рамках уголовно-процессуального кодекса и собираем доказательную базу по виновности. Помимо задержания проводим экспертизы, осмотры по месту жительства,  освидетельствование лица — так по крупицам складывается общая картина. Можно быть задержанным и по подозрению в совершении преступления. Так, мы задерживали человека по подозрению в сбыте. Но после осмотра мобильного телефона, места жительства поняли, что он к сбыту не причастен. При этом у него был изъят психотроп, и ему будет вменена статья за хранение без цели сбыта.

— Каким образом люди попадают в ваше поле зрения и как вы понимаете, что это потенциальные распространители?

— Все это большая совокупность случайностей, стечение обстоятельств. Мы проводим анализ разрозненных, на первый взгляд, фактов — и складывается общая картина.

— Какой промежуток времени проходит с момента, когда человек попадает в ваше поле зрения, и до задержания?

— Например, известный всему району случай с задержанием распространителя и изъятием более двух килограммов наркотика —  это было дело двух дней. В среднем же — от нескольких дней до месяца. Но есть оперативные наработки, которые позволяют сделать это в сжатые сроки. Сложность в том, что приходится информацию находить самим — к нам никто не приходит и не сообщает ни конкретные имена, ни конкретные места закладок. Невозможно также спрогнозировать, что человек сделает в ту или иную минуту, будет он совершать преступление или нет. Большую роль играет профилактика. Много случаев, когда профилактические беседы с несовершеннолетними уберегли их от незаконных действий. Вот недавно беседовали с ребятами в одном из учебных заведений. Выяснилось, что некоторые из них устраивались на работу в интернет-магазин распространителем наркотиков. Но после бесед оставили эту затею. Они были задержаны, но в их действиях не было состава преступления. Разговор помог им прочувствовать очень тонкую грань: либо они пойдут домой, либо в свои 17 лет поедут на 10 лет в места лишения свободы. Плоды профилактических мер заметны. Когда я в 2017-м начинал работать в наркоконтроле, с наркотиками могли быть связаны случайные люди: подростки, граждане среднего возраста, и социальный статус их мог быть разным. А сегодня это асоциальные личности, для которых употребление наркотика не есть что-то из ряда вон выходящее. Несовершеннолетние же четко понимают: это плохо. Знают ответственность. Да и живут другими интересами. Если сегодня несовершеннолетний вовлекается в наркобизнес, то это скорее исключение из правил, 
чем норма.

— Чего может стоить минута соблазна легкими деньгами?

— Цена — серьезный тюремный срок. Действуем мы быстро, часто — на упреждение. И в моей практике есть случаи, когда курьер даже не успевает получить «зарплату» или реализовать наркотик, а уже задержан. Это фактически искалеченная жизнь. Ведь все, что связано с наркотиками, — особо тяжкое преступление. Сроки лишения свободы очень большие. В статье 328 УК Республики Беларусь, касающейся незаконного оборота наркотиков с целью сбыта, несколько частей. Часть 3 предусматривает лишение свободы на срок от 6 до 15 лет, часть 4 — от 8 до 20 лет, часть 5  — от 12 до 25.

Елены ЧЕРНОМОРЧЕНКО
Иллюстративное фото